Услышав удар колокола, армия Клуни остановилась. Когда осела пыль, Черноклык подбежал к Клуни:
— Они опять звонят в колокол! Ха! Наверное, надеются испугать нас колокольным звоном!
Клуни смерил своего подчиненного ледяным взглядом:
— Заткнись, болван. Если бы ты выполнил приказ, как Сырокрад, мы бы сейчас уже сидели в аббатстве.
Черноклык скользнул обратно в строй. Он надеялся, что Клуни успел забыть о его промахе, но Клуни никогда ничего не забывал. Момент внезапности был упущен, теперь, значит, остается другое — демонстрация силы. Одного появления вооруженной орды не раз бывало достаточно, чтобы сломить противника; это должно подействовать и на этот раз. Вид Клуни во главе его армии неизменно приводил мирных зверюшек в ужас. Клуни был искусным военачальником, за исключением тех случаев, когда он терял голову в приступе ярости, но стоит ли приходить в ярость от толпы бестолковых мышей?
Клуни не только хорошо знал, что страх — мощное оружие, но и умел его внушать. Его длинный черный плащ, сшитый из крыльев летучих мышей, скрепляла у горла устрашающая булавка — кротовый череп. Над боевым шлемом возвышались перья черного дрозда и рога жука-оленя. Из-за опущенного забрала злобно сверкал единственный глаз.
И тут со стены раздался звонкий голос мышонка Матиаса:
— Стой! Кто идет?
Вперед с развязным видом выступил Краснозуб и прокричал в ответ:
— Эй, вы, разуйте глаза! Перед вами непобедимая армия Клуни Хлыста! Меня зовут Краснозуб, я говорю от его имени.
— Тогда говори быстрее, крыса, и проваливай отсюда! — раздался в ответ спокойный голос Констанции.
В наступившей тишине Краснозуб о чем-то пошептался с Клуни, затем вновь вернулся к стенам аббатства.
— Клуни Хлыст говорит, что не собирается иметь дело с барсуками. Он хочет говорить с предводителем мышей. Впустите нас, чтобы мой хозяин мог вести переговоры с вашим хозяином. Краснозуб поспешил ретироваться, поскольку в ответ со стен зазвучали презрительные возгласы и полетели камни. Эти толстые маленькие мыши оказались вовсе не такими мирными, какими казались на первый взгляд.
Крысы, ожидая приказа, смотрели на Клуни, но взгляд того был устремлен на аббата, показавшегося на стене рядом с Констанцией и Матиасом, — по-видимому, он о чем-то тихо с ними советовался. Клуни смотрел во все глаза, — похоже, старик спорил со своими советниками. Они совещались довольно долго. Наконец Матиас подошел к парапету и, указав концом дубинки на Клуни и Краснозуба, произнес:
— Ты и ты. Наш настоятель будет говорить с вами двумя. Остальные останутся снаружи.
Щелчок хвоста Клуни заставил умолкнуть возмущенный ропот его банды. Клуни поднял забрало.
— Мы согласны, мыши. Впустите нас.
— А как же заложники, для безопасности? — прошипел Краснозуб.
Клуни презрительно сплюнул в ответ:
— Ты что, дурак? Думаешь, кучка нелепо одетых мышей может взять меня в плен?
Краснозуб нервно грыз расщепленный коготь.
— Мыши, может, и нет, а барсучиха? Ты хорошо ее рассмотрел?
— Не волнуйся, я за ней наблюдаю. Деревенщина неотесанная, хоть и здоровенная. Не трусь, это мыши честные, они скорее умрут, чем нарушат слово. Предоставь все мне.
Когда Клуни и Краснозуб подошли к воротам, Констанция прокричала:
— Крысы, в знак ваших мирных намерений оставьте оружие и снимите доспехи.
— Зубы ада! — взорвался Краснозуб. — Да как она смеет командовать!
Клуни остановил его суровым взглядом:
— Тихо. Делай что говорят.
Крысы сняли доспехи и оружие, сложив их в кучу на дороге. Матиас крикнул Клуни:
— Если ты и впрямь Клуни Хлыст, то твой хвост тоже оружие. Так что завяжи его потуже вокруг пояса, чтобы невозможно было им воспользоваться.
Сухо рассмеявшись, Клуни искоса взглянул на Матиаса и демонстративно щелкнул хвостом.
— О достопочтенный мышонок! — воскликнул он. — Ты поступаешь разумно, прося об этом, ибо воистину ты видишь перед собой Клуни Хлыста.
С этими словами он взял свой хвост в лапы и снял с его кончика отравленный боевой шип. Бросив его на кучу оружия, он обмотал хвост вокруг туловища и завязал его узлом.
— Теперь-то вы впустите нас, мыши? Видите, мы безоружны.
Массивные ворота тяжело приотворились, и крысы прошли в них сквозь лес поднятых дубинок. Ворота за ними тотчас гулко захлопнулись. Покуда крысы, нагнув головы, шли сквозь длинный, похожий на тоннель, коридор, Клуни смог по достоинству оценить толщину стен. Наконец они вышли на залитый солнцем двор аббатства, где их уже ждали Матиас и Констанция. Сзади за крысами, подталкивая их концами дубинок, шли защитники Рэдволла.
Матиас отрывисто скомандовал:
— Оставьте их, мыши. Возвращайтесь на стену, на свои посты.
Не желая оставлять аббата без охраны, мыши медлили исполнять приказ. Клуни насмешливо взглянул на Матиаса:
— Смотри, как надо командовать!
И он неожиданно бросился на оторопевших мышей. Оскалив клыки и выпустив когти, дико вращая единственным глазом, Клуни зарычал:
— Хар-р! Что-то у меня разыгрался аппетит на мышей! Убирайтесь на стену, пока не поздно! Хар-р!
Он высоко подпрыгнул, и перепуганные мыши бросились врассыпную. Констанция прекратила представление громким злым окриком:
— А ну хватит, крыса! Ты пришел говорить с настоятелем, умерь свою прыть.
Матиас был рад, что он замыкает шествие и никто не видит его красного от стыда лица. Клуни разметал защитников Рэдволла, словно ураган — бабочек. Теперь враг знает, что имеет дело с необученными, не проверенными в бою солдатами.
По дороге к Пещерному залу Клуни всей шкурой чувствовал враждебность, исходившую от этого мышонка, что шлепал за его спиной в своих слишком больших сандалиях.
Ему казалось странным, что такой юнец выбран командиром. Кроме того, этот сопляк явно его, Клуни, не боится. Впрочем, что об этом думать сейчас — Клуни займется им, когда придет время. А пока он с восхищением смотрел по сторонам. Аббатство — просто пальчики оближешь! Скоро, скоро это аббатство будет называться замком Клуни! Звучит недурно! И что за жизнь у него будет — жизнь в безопасности и изобилии! А все эти мыши и другие обитатели леса станут его рабами, жизнь им будет оставлена только для того, чтобы они могли исполнять все его прихоти. Его владения будут необозримы, власть — неограниченна; конец скитаниям, исполнение мечты: Клуни — король!
При входе в здание аббатства все остановились, чтобы пропустить вперед хорошенькую полевую мышку с подносом в лапах.
— О Матиас, я несу перекусить тебе и…
— Спасибо, Василика, поставь поднос на стол, — оборвал ее Матиас.
Краснозуб подтолкнул Клуни:
— Василика, а? Чертовски хороша — как раз для тебя.
Клуни молчал, нагло разглядывая Василику, которая накрывала на стол в Пещерном зале. Она и впрямь прехорошенькая. Аббат указал на стулья, и все сели, кроме Клуни, который встал у стола, поставив лапу на стул. Он сверлил взглядом Краснозуба, пока тот не встал рядом с ним.
Клуни нехотя взял чашку молока с медом и, отхлебнув, выплюнул молоко на пол. Аббат спрятал лапы в широких рукавах своего облачения и, прищурившись, взглянул на крысу:
— Какая нужда привела тебя в аббатство Рэдволл, сын мой?
Клуни пинком отбросил стул и расхохотался. Когда эхо его хохота замерло под сводами зала, он злобно сказал:
— «Сын мой», ха-ха! Недурно! Я скажу тебе, что мне нужно. Мне нужно все аббатство, все целиком, без остатка. Слышишь?
Кресло Матиаса со стуком отлетело в сторону. Вырвавшись из лап пытавшегося его удержать аббата, он бросился вперед.
— Я тебя не боюсь, слышишь, ты, крыса! Я отвечу тебе вместо аббата. Ты не получишь ничего! Ясно?
Сотрясавшегося от гнева Матиаса с трудом усадили в кресло, затем к Клуни обратился сам аббат:
— Прошу извинить Матиаса, он молод и горяч. Но что касается твоего предложения, то, боюсь, оно не подлежит обсуждению. Если ты со своей армией нуждаешься в пище, одежде, медицинской или какой-либо другой помощи, то мы будем только рады предложить…
Клуни заколотил лапой по столу, и аббат умолк. Крысиный вожак ткнул лапой в Краснозуба:
— Ну-ка прочти наши условия.
Краснозуб развернул старый, потрескавшийся лист пергамента и откашлялся.
— Условия капитуляции, обязательные для всех зверей, попадающих в лапы Клуни Хлыста или его командиров. Первое: полная и безоговорочная капитуляция. Второе: Клуни предаст смерти всех, кто осмелится оказать ему сопротивление. Третье: все захваченное имущество переходит в полную собственность Клуни Хлыста. Дома, пища, урожай, земли и все живые существа, населяющие их… К-р-рак!
Тут Краснозуб был вынужден замолчать: не в силах больше сдерживаться, Матиас ударил дубинкой по листу пергамента, разодрав его пополам. Не успели обрывки упасть на пол, как Краснозуб с рычанием прыгнул на Матиаса.
Массивная лапа тотчас схватила крысу и прижала к полу. Оглушенный, Краснозуб снизу вверх смотрел на возвышавшуюся над ним Констанцию.
— Зачем же связываться с мышонком? Такой силач, как ты, наверняка легко справится со старой барсучихой. Ну что, померяемся силами?
Только вмешательство аббата Мортимера спасло Краснозуба от верной гибели.
— Констанция, отпусти его, пожалуйста. Я не против, чтобы он получил по заслугам, но не забывай, что мы не вправе нарушать законы гостеприимства нашего аббатства.
Краснозуб поднялся на дрожащих лапах и опасливо попятился подальше от барсучихи. А Клуни как ни в чем не бывало сказал:
— Аббат, я жду твоего ответа до завтрашнего вечера.
Обычно незлобивый, аббат рассердился не на шутку. Глядя Клуни прямо в его единственный глаз, он процедил сквозь зубы:
— Мне не требуется столько времени, крыса. Я отвечу тебе сразу. Ты посмел явиться сюда со своей шайкой разбойников и предъявить нам условия, угрожая смертью и рабством? Запомни: ни ты, ни твоя армия никогда не ступите на землю Рэдволла, пока живы я и мои друзья! Мы будем обороняться до последнего — вот тебе мое слово.
Клуни презрительно ухмыльнулся и пошел прочь. На лестнице между Пещерным и Большим залами он остановился и обернулся. Его голос разнесся по обоим залам:
— Тогда умрите все, молодые и старые. Вы отвергли мои условия. Теперь узнаете, что такое гнев Клуни. Вы будете молить о скорой смерти, но придется долго мучиться, прежде чем я убью вас!
И в этот момент случилось такое, о чем потом еще долго будут рассказывать в аббатстве Рэдволл.
Собрав всю свою силу, Констанция обхватила лапами огромный обеденный стол Пещерного зала — даже дюжина мышей не смогла бы сдвинуть его с места; со стола посыпалась на пол посуда вперемешку с едой. Подняв его высоко над головой, Констанция проревела:
— Убирайтесь, крысы! Вон отсюда! Мне надоело вас слушать. И торопитесь, не то я нарушу законы гостеприимства, а уж потом попрошу прощения у аббата. Бегите, пока целы.
Как можно непринужденнее, Клуни быстро зашагал вверх по лестнице, за ним, нервно хихикая, спешил Краснозуб.
— Деревенщина неотесанная, а, хозяин? Ведь еще чуть-чуть, и она размазала бы нас по полу этим столом.
И вдруг, вспомнив, к кому он обращается в столь развязной манере, Краснозуб съежился, ожидая немедленной кары за наглость. Но ничего страшного для него не произошло.
Забыв обо всем, даже о провожавших его к выходу Матиасе и аббате, Клуни замер перед гобеленом.
— Кто это? — выдавил он из себя. Матиас проследил за его взглядом и, подойдя к гобелену, указал лапой:
— Ты имеешь в виду его?
Клуни тупо кивнул.
Матиас, продолжая стоять с вытянутой лапой, торжественно провозгласил:
— Это Мартин Воитель, основатель нашего Ордена. Скажу тебе еще кое-что, крыса. Мартин был храбрейшим из мышей. Будь он здесь сегодня, он тотчас бы выхватил свой меч и тогда тебе и твоим приятелям пришлось бы спешно уносить ноги, а недостаточно проворных он порубил бы просто-напросто на корм воронам.
Ко всеобщему изумлению, Клуни, не усмехнувшись, не сказав ни слова, пошел прочь. Он шел до самых ворот словно слепой. Закрывая за Клуни и Краснозубом ворота, мыши притихли. Шайка Клуни, ожидая приказаний, быстро собралась в кучу вокруг предводителя и его заместителя. Краснозуб прокричал:
— Стройся! Марш назад, в лагерь.
Клуни двигался словно в забытьи, недоуменно покачивая головой. Мартин Воитель! Его преследователь из кошмарного сна! Что бы это значило? Краснозуб не успел отойти далеко, как его окликнули со стены аббатства. Он обернулся и взглянул вверх. Комок гнилых овощей, завернутых в остатки условий капитуляции, попал ему прямо в морду. Яростно смахивая зловонное месиво, он увидел свесившуюся со стены Констанцию — ее полосатая физиономия расплылась в довольной улыбке. С издевательской усмешкой барсучиха прокричала:
— Так ты заходи, крыса, не забывай. Я всегда рада тебя видеть. Мы с тобой не договорили, и я жду не дождусь, когда же мы закончим разговор. Разговор наедине, а, Краснозуб?!
Пока Краснозуб собирался с мыслями, чтобы достойно ответить, Констанция уже исчезла со стены.